- Набил, скажите, у Вас не закружилась голова от восторженных отзывов?

- Нет, это ведь не первая выставка, а седьмая по счёты моя персональная выставка. Честно говоря, об отзывах не забочусь. Просто спокойно ежедневно работаю. Чужое мнение для меня не главное. Из колеи меня не выбьют ни суровые отклики, ни мягкие отзывы.

- Кому мы, зрители, обязаны организацией сегодняшней выставки?

- Это спасибо адресую Василию Яковлевичу Чувашову, генеральному директоры областных творческих мастерских. Сейчас – это творческое объединение «Художник». Это он пытался найти мужичков с деньгами, побывал в кабинетах министерства по культуре и искусству администрации области, связался с правлением Союза художников Оренбуржья.  И … не получил ни рубля. Ни на рамы для картин, ни на транспорт, ни на презентацию, ни на закрытие. И всё же Василий Яковлевич сказал: «Хоть на горбе, ползком, но мы с тобой привезём картины». Разве это не настоящий друг?

- Ну, а в мусульманские центры не обращались за помощью?

- Василий Яковлевич все их посетил. Но отклика в душе даже мусульман не встретил.

- В ваших скульптурных работах, да и в живописных произведениях явственно прочитывается тема материнства. Кто Ваша мать?

- Мая мама такое же живое существо, как и у всех. Звали её Фатима. Родила она меня в Башкирии. Образ матери в моих работах – это и Ваша мама. Если мы не будем вспоминать о тепле материнского молока, в нас не появится тогда тепла для близких друзей. А другом человеку могут быть и собака, и бабочка. Ласковым, искренним надо быть даже с прохожим, не врать ему, иначе мы не ему, а себе соврём. Все эти заповеди мамы всегда живут во мне.

- Набил, Вы человек верующий?

- Конечно. Если передо мной положат на левой тарелке чаши весов яблоки, а на правой – пылинку света, то я выберу правую чашу. Потому что для меня эта пылинка – высшее проявление Духа, Энергии. К сожалению многие об этом забывают. А ведь именно от потока космического света зависят отношения между людьми. Яблоки на столе - ещё не все, что нужно человеку. И если я не вижу в чьей-то картине частички света – ноль такой работе.

- Кому Вы обязаны своим талантом: родителям, Богу, или полученному образованию?

- Образование тут не причём. До своего конца буду чувствовать, что эта тропинка пришла ко мне от Бога, Аллаха и от мамы моей. Можно окончить три вуза, но если нет внутреннего чувства, воображения, то тогда зачем художнику образование? Разве Вы сами не наблюдали, сколько холодных работ бывает на персональных выставка? Если душа художника не согрета телом, любовью к людям, то кому из зрителей интересно его творчество? Многим моим коллегам я не доверил бы своего кота на один день: они его съедят.

 - Да, отношения между творческими людьми всегда сложные. Вы никогда не страдали от этого?

- Страдал и страдаю сей день. Весной 1985 года, например, я получил заказ на сооружение памятника «Вечный Огонь», мимо которого теперь Вы проезжаете, очевидно, каждый день. Тогда город готовился отметить 40-летие Победы.

Для работы мне позволили занять заброшенный подвал, но даже аванса не дали. Зубы сжал, не стал дерзить. Я очень сильный человек. Сделал более тридцати макетов в пластилине. Затем восемнадцать дней и ночей провёл на заводе «Дорстрой», где вместе со мной памятник сваривали в две смены двое сварщиков. Ночевал тогда у сторожа. И вот, пришёл день, когда к заводу подъехали три чёрные «Волги» с городским руководством. Работа была принята, и памятник на вертолёте доставили на проспект Победы и установили на колонну. Навсегда запомню этот радостный для меня день 6 мая 1985 года. К месту установки памятника приехали журналисты, но их ко мне даже не подпустили. Некоторым всё же удалось взять у меня интервью, но и оно не увидело свет.

Мне пообещали, помимо денег, дать квартиру в Оренбурге. Но я получил всего три тысячи, квартиры не имею по сей день. Живу и работаю в мастерской.

- А Ваша семья?

- Я потерял свою семью. Похоронил маму.

- Вы можете сказать, что Чюрлёнис стал для Вас духовным учителем?

- У меня есть Высшая Энергия: Мама и Аллах. И почему я должен подражать Чюрлёнису, или Дали? У меня есть свой Путь на Земле.

- Как я поняла, Ваше материальное положение мало изменилось, лучше жить не стали?

- Нет, не стал. Но меня это мало сейчас заботит. Больше ранит, когда получаю заказ, а потом его у меня по непонятным причинам отнимают даже после принятия худсоветом. Есть, например, сложность с завершением  работы над памятником М. Джалилю.

- Какое время года Вы считаете самым благодарным для творчества?

- Для меня не важно, какое время за окном. Лишь забрезжит рассвет, я уже встаю и работаю до захода солнца.

- Что Вам ближе: скульптура, графика, или живопись? Какой Ваш любимый жанр?

- Любое направление, любой жанр мне дорого и подвластен, потому, что для меня творчество – это не игра, не забава между перекурами. Глубокое молчание – тоже жанр. И поверьте, если мы слышим только настрой органного инструмента и не улавливаем тишину, то сталкиваемся с трагедией. Идёт бойня, война по стране, потому, что мы не хотим слышать тишину - понять интересы малых народов. Все передрались, перессорились из-за ложной идеи. Меня это очень огорчает.

- Набил, я заметила, что Вы не подписываете своих работ.

- Верно. Я сознательно приучаю зрителя мыслить самостоятельно. Хочу чтобы они поняли: я забочусь только о том, чтобы после моего труда оставался чистый и тёплый свет. Иначе – зачем быть на Земле?

Вероника Шур