Первый взгляд на страницу – и как же всё красиво! Кто он – столь оригинальный и колоритный художник? Знакомьтесь – скульптор, график и живописец Набил Ишмухаметов. Чужой «в суете городов», в общественных палатах и на торжественных собраниях, но свой в степи и в лесу, в глухой деревеньке и на закатном плёсе – он там, где живёт тишина… Она и явила нам его столь самобытный образ.

Это сегодня. А шестьдесят с лишним лет назад, в сороковые страшные годы, была очень большая вероятность, что не доживёт этот мальчонка, барахтающийся в землянке на соломе с братьями и сёстрами, не только до седых волос, но и до совершеннолетия.

Одна одиннадцать детей растила и воспитывала его мать Фатима. Одиннадцать! В приуральской степи собирали они колоски и кизяк, пахали и сеяли, косили и чабанили. По очереди, в одних галошах на троих, бегали в школу. Потом работали, служили, учились.

Этот же путь подпаска, матроса Черноморского тралового флота, солдата, чабана и грузчика на мелькомбинатах Оренбурга отмерял и Набил. Таская мешки, сквозь застилавший глаза пот пытался он разглядеть под ногами свою дорогу к счастью, свою стезю. Не там искал…

Однажды, так, для души, ради отдыха зашёл Набил с другом, грузчиком шпалопропиточного завода, в студию при Оренбургском Союзе художников, где тот занимался. Дали ему листок, карандаш, сказали: «Рисуй!..». И три года азартный юноша после работы постигал аз пластики и линий.

Ему было 28, когда он вместе с четырнадцатилетними и семнадцатилетними детишками поступил в Саратовское художественное училище. И первое, чем поразил его педагог и наставник Герман Николаевич Кашин – это заявление: «Всему мы будем научимся, и всё мы раскроем, но главное – мы будем беседовать о тишине…».

Было трудно и непонятно. Но постепенно эта тишина проникала вовнутрь, успокаивала сердце, руки – рождая образы и философию, рождая образ самого художника.

Тишина. Вселенская тишина в беззвучных пластике и крике, в беззащитности и непокорности стихий, в рождении и увядании…

Давно ушли из жизни его мама, все сёстры и братья, есть только тишина одинокого художника. И там, в её глубине, её недрах рождается красота. Красота движения и жизни, дерева и мысли, камня и резца, фантазии и яви.

По пять-шесть лет всматривается Набил в дерево, пенёк или камень. По пять-шесть лет идёт работа души, ума и фактуры, пока не настроятся они на одну-единственную вселенскую волну гармонии – и не родятся высокое искусство и философия в нём. «Чтобы видеть красоту – слушай тишину, музыку без инструментов», - говорит художник. И в качестве примера ссылается на гениальные симфонии Г.В. Свиридова, писавшего музыку о… тишине.

А теперь ещё раз вглядитесь в эти скульптуры и поймите их: «Гея» (Земля), «Хранительница тишины», «Цветы ромашки», «Под солнцем Индии», «Движение дракона».

Михаил Кранго